×

New York Times: Под бомбами США в сирийском Багузе погибли около 80 женщин и детей

New York Times: Под бомбами США в сирийском Багузе погибли около 80 женщин и детей

Фото: dpa/Global Look Press

«Свободная пресса» продолжает публиковать переводы авторов из альтернативных западных СМИ. Это далеко не та пропаганда, которую печатают в CNN, New York Times, Washington Post, Los-Angeles Times и других «авторитетных» медиаресурсах. Если вам интересно побольше о узнать об этих авторах, можно заглянуть сюда.

Было бы удивительно, если бы сегодня хоть один из 100 американцев знал, что мы все еще воюем в Сирии. Не спрашивайте сенатора Тима Кейна, напарника Клинтона в 2016 году. Во время недавнего слушания он заявил об Америке: «Я рад, что впервые за 20 лет дети, рождающиеся сегодня в этой стране, не рождаются в стране, находящейся в состоянии войны». Сомнительно, чтобы Кейн или кто-либо другой, будучи проинформированным о продолжающейся войне в Сирии, смог бы объяснить, зачем и почему она все еще продолжается.

Так что, было немного удивительно увидеть, что «Нью-Йорк Таймс» опубликовала 13 ноября на первой полосе расследование имевшего место в 2019 году воздушного нападения США на сирийский город Багуз, в результате чего погибли около 80 женщин и детей. Хотя вся бомбардировка была зафиксирован на видео с беспилотника, маловероятно, чтобы это было точным количеством погибших, потому что сброшенное оружие — в общей сложности более 2500 фунтов взрывчатки — превратило большинство погибших в мелкий розовый туман. А это трудно подсчитать. Количество взрывчатки, использованной против этих незащищенных человеческих целей на открытом пространстве, было примерно равно количеству взрывчатки, которую нес бомбардировщик B-25 во время Второй мировой войны. Ничего «хирургического» в этом нет.

В остальной части статьи «Таймс» звучит знакомая мелодия: удар по Багузу в 2019 году был одним из крупнейших инцидентов с жертвами среди гражданского населения во время войны, но он никогда не был публично признан Соединенными Штатами. Один военный юрист охарактеризовал этот удар как вероятное военное преступление, требующее расследования. Но почти на каждом шагу вооруженные силы пытались скрыть то, что произошло. Число погибших было преуменьшено. Предоставление отчетов оттягивалось, их «подрабатывали» и, конечно же, их засекретили. Силы коалиции быстро сравняли место взрыва бульдозерами. Разоблачитель, контактировавший с конгрессом, потерял работу.

«Нью-Йорк Таймс» собрала воедино то, что произошло, подробно описала сокрытие и опубликовала эту историю. Представитель CENTCOM’а заявил: «Мы испытываем отвращение к тому, что погибли невинные люди». Но он поддержал авиаудар как оправданный в соответствии с теми правилами, которые они сами придумали и которым они следовали.

Очень маловероятно, что из всего этого выйдет что-то еще. Превращенные в пепел тела женщин и детей — просто дополнительные призраки американской политики войны.

Конечно, есть множество поводов для возмущения, в том числе то, что хорошие люди в порядке подчиненности пытались сообщить о том, что произошло что-то очень неправильное, но им на каждом шагу затыкали рот. Похоже, что такого понятия, как надзор или подотчетность, не существует. И да, разоблачитель погорел. Опять.

Но настоящее возмущение это нет то, что признают в «Таймс». Они относятся к этому так, как будто все это ново — шок от гибели гражданских лиц, сокрытие и то, что новой мишенью стал сам разоблачитель. Но в нашей новой праведности мы отказываемся признать, что все это, скорее норма, чем исключение.

После почти 1000 авиаударов в Сирии и Ираке в 2019 году с использованием 4729 бомб и ракет официальный военный подсчет погибших гражданских лиц за год составил лицемерную цифру — всего 22 жизни. Как гражданский сотрудник госдепартамента, работавший с военными во время войны в Ираке 2.0, я видел множество руин зданий, пострадавших от авиаударов. Было очень трудно поддерживать иллюзию, что в этих зданиях — каждое из которых имеет четыре этажа и несколько квартир в обычном районе небольших жилых домов — в момент их уничтожения были только повстанцы. Но это то, что мы себе говорили.

Мы предпочитаем использовать термин «военное преступление» только тогда, когда мы можем повесить его на вышедший из-под контроля взвод разбойников или на садистов-«морских котиков». Но когда дело доходит до применения современного оружия против скопления гражданских лиц, это превращается в какое-то квазиправовое событие, которое обсуждается и обсуждается в страдательном залоге. Были ли допущены ошибки? Можем ли мы найти способ свести все это к какой-нибудь неизбежной ошибке, может быть, каким-нибудь мальчиком для битья, которого можно наказать без особых затрат для более крупного органа, который поставил его на почву, столь благодатную для жестокостей и злодеяний?

Мы позволяем Соединенным Штатам изображать свои войны как точные и гуманные, потому что для того, чтобы политически поддерживать войну в оруэлловских временных рамках, в это необходимо верить. Мы должны верить, что каждое сообщение о жертвах среди гражданского населения расследуется, а результаты расследований сообщаются публично, что является образцом подотчетности. Мы так искренне верим в эти вещи, что испытываем потрясение, прочитав о том, что произошло с одним авиаударом в Сирии. И спешим в психологическое убежище, сосредоточившись на сокрытии, а не на этом убийстве.

Предпочтительный нарратив должен выглядеть как строка из Netflix: «Горстка храбрых репортеров знала, что было правильно, и рискнула всем, чтобы раскрыть преступление!» Мы удобно упускаем из виду сокрытие сокрытия — то, которое подтверждает тот факт, что произошедшее в Сирии, произошло потому, что мы воевали против сомнительного врага по сомнительным правилам ведения боевых действий с сомнительной целью. И, черт побери, при таких обстоятельствах люди просто гибнут.

Это ничем не отличается от Вьетнама или Фаллуджи, от десятков афганских свадебных процессий или ударов по больницам, когда гибли невинные люди. Это разговор, которого Америка избегала с того дня, как мы провозгласили себя Мировой Полицией и в одностороннем порядке заявили о своем праве быть правыми, просто потому, что это делали мы, чем бы «это» ни было. Это разговор о разнице между боем и убийством. Мы по-прежнему относимся к Хиросиме — и Багузу — как к исключению, а не к правилу.

Источник

Поделиться ссылкой:

Похожие статьи

Добавить комментарий

Кнопка «Наверх»